Новое исследование, опубликованное в журнале Science, показывает, что шимпанзе способны пересматривать свои убеждения рациональным образом, получая новую информацию. Это позволяет предположить, что их мыслительные процессы гораздо ближе к человеческим, чем считалось ранее.
Международная группа ученых, в которую вошли Эмили Сэнфорд и Ян Энгельманн из Калифорнийского университета в Беркли, а также Ханна Шляйхауф из Утрехтского университета, провела это исследование, озаглавленное «Chimpanzees rationally revise their beliefs». Их выводы указывают, что шимпанзе, подобно людям, корректируют свои решения в зависимости от убедительности доступных доказательств, что является ключевым элементом рационального мышления.
Эксперимент проводился в заповеднике шимпанзе на острове Нгамба в Уганде. Исследователи использовали две коробки, в одной из которых находилась еда. Сначала шимпанзе получали намек на местонахождение награды, а затем – более ясный и убедительный сигнал, указывающий на другую коробку. Многие животные изменили свое решение после получения новой, более весомой информации.
«Шимпанзе были способны пересмотреть свои убеждения, когда появлялись более убедительные доказательства, — поясняет Эмили Сэнфорд, научный сотрудник лаборатории Social Origins в Калифорнийском университете в Беркли. — Такое гибкое мышление мы часто ассоциируем с четырехлетними детьми. Было захватывающе увидеть, что шимпанзе тоже на это способны».
Для подтверждения того, что животные действительно рассуждают, а не действуют инстинктивно, ученые применили строго контролируемые эксперименты и компьютерное моделирование. Эти методы помогли исключить более простые объяснения, такие как склонность шимпанзе к последнему полученному сигналу или реакция на наиболее заметную подсказку. Моделирование показало, что их решения соответствуют паттернам рационального пересмотра убеждений.
«Мы записывали их первый выбор, затем второй, и сравнивали, пересмотрели ли они свои убеждения, — рассказывает Сэнфорд. — Также мы использовали вычислительные модели для проверки соответствия их выбора различным стратегиям рассуждения».
Эта работа ставит под сомнение давнее представление о том, что рациональность – способность формировать и обновлять убеждения на основе доказательств – присуща исключительно человеку.
«Разница между людьми и шимпанзе — это не категориальный скачок. Это скорее континуум», — утверждает Сэнфорд.
Эмили Сэнфорд полагает, что эти открытия могут повлиять на научное понимание целого ряда областей. Изучение того, как приматы обновляют свои убеждения, способно изменить представления о детском обучении и даже о проектировании систем искусственного интеллекта.
«Это исследование может помочь нам иначе взглянуть на раннее образование или на то, как мы моделируем рассуждения в системах искусственного интеллекта, — отмечает она. — Не стоит считать, что дети — это чистые листы, когда они приходят в класс».
Следующий этап проекта предполагает применение аналогичных заданий по пересмотру убеждений к маленьким детям. Команда Сэнфорд сейчас собирает данные от двух–четырехлетних малышей, чтобы сравнить, как они обрабатывают меняющуюся информацию по сравнению с шимпанзе.
«Увлекательно разрабатывать задачу для шимпанзе, а затем пытаться адаптировать ее для малыша», — говорит Сэнфорд.
Сэнфорд надеется расширить исследование на другие виды приматов, чтобы получить сравнительное представление о способностях к рассуждению у разных эволюционных ветвей. Ее предыдущие работы, охватывающие темы от эмпатии у собак до понимания чисел у детей, неизменно подчеркивают: животные часто демонстрируют гораздо более сложную когнитивную деятельность, чем принято считать.
«Они, возможно, и не знают, что такое наука, но они ориентируются в сложных условиях, используя интеллектуальные и адаптивные стратегии, — заключает она. — И на это стоит обратить внимание».
В состав исследовательской группы также вошли Билл Томпсон и Сноу Чжан из Калифорнийского университета в Беркли, Джошуа Рукундо из заповедника Ngamba Island Chimpanzee Sanctuary/Chimpanzee Trust в Уганде, Джозеп Колл из Школы психологии и нейронаук Сент-Эндрюсского университета и Эстер Херрманн из Школы психологии Портсмутского университета.
