Новое исследование ставит под сомнение устоявшееся представление о доисторической Европе как о нетронутой дикой природе. Международная команда ученых пришла к выводу, что древние охотники-собиратели – как неандертальцы, так и более поздние популяции Homo sapiens – оказывали значительное влияние на окружающую среду задолго до появления сельского хозяйства.
Исследователи под руководством специалистов из Орхусского университета использовали передовые компьютерные симуляции для анализа растительности Европы в два прошлых теплых периода. Модели учитывали климат, крупных животных, естественные пожары и деятельность человека. Затем результаты симуляций сравнили с обширными данными анализа ископаемой пыльцы тех же эпох. Сопоставление показало, что без учета человеческого фактора объяснить реальную картину распространения растений невозможно.
«Исследование рисует новую картину прошлого, – комментирует профессор биологии Йенс-Кристиан Свеннинг. – Нам стало ясно, что одни лишь изменения климата, крупные травоядные животные и естественные пожары не могли объяснить данные о пыльце. Включение в уравнение людей – с их охотой и использованием огня – привело к гораздо лучшему совпадению с реальными данными».
Ученые сосредоточились на двух периодах. Первый – последний межледниковый период (около 125–116 тысяч лет назад), когда в Европе обитали только неандертальцы. Второй – ранний голоцен (12–8 тысяч лет назад), когда после ледникового периода регион заселили мезолитические охотники-собиратели нашего вида. В первый период в Европе обитало множество мегафауны, включая слонов и носорогов. Ко второму периоду численность крупнейших животных резко сократилась, что отражает глобальную волну вымираний, последовавшую за распространением Homo sapiens.
Влияние человека проявлялось двумя основными способами: использованием огня для расчистки территорий и охотой на крупных травоядных, чей эффект ранее недооценивался. «Неандертальцы не стеснялись охотиться даже на гигантских слонов весом до 13 тонн, – отмечает Свеннинг. – Охота имела и косвенный эффект: меньше пасущихся животных означало больше разросшейся растительности. Однако их воздействие было ограниченным, поскольку неандертальцев было слишком мало, чтобы полностью уничтожить мегафауну, в отличие от Homo sapiens в более поздние времена».
Согласно моделям, мезолитические охотники-собиратели могли влиять на распределение до 47% типов растений. Эффект неандертальцев был скромнее, но все же измерим – около 6% для распределения видов и 14% для открытости ландшафта. «И неандертальцы, и мезолитические охотники-собиратели были активными соавторами экосистем Европы», – заключает Свеннинг.
Это первая симуляция, позволившая количественно оценить, как древние люди формировали европейские ландшафты. По словам соавтора исследования Анастасии Никулиной, уникальность подхода заключается в объединении огромного массива данных со всего континента и использовании алгоритмов искусственного интеллекта для оптимизации модели. Подобные симуляции в будущем могут быть применены и к другим регионам, например, к Америке и Австралии, чтобы лучше понять воздействие человека на новые для него экосистемы.
