Субъективные ощущения человека в момент принятия решения могут сильно отличаться от того, что в действительности происходит в мозге. К такому выводу пришёл профессор Университета Индианы Том Джеймс, чья работа опубликована в Journal of Cognitive Neuroscience.
Десятилетиями в науке и быту доминировала последовательная модель: сначала мы воспринимаем информацию, затем обдумываем её и делаем выбор, и только после этого действуем. Предполагалось, что каждый этап соответствует отдельной функции мозга – от обработки сенсорных данных до когнитивной деятельности и последующей моторной активности. Однако, по мнению профессора Джеймса, эта интуитивно понятная схема плохо согласуется с современными знаниями о нейронных процессах.
Учёный отмечает, что если у восприятия и действия есть чётко определённые сенсорные и моторные механизмы в мозге, то для промежуточного «когнитивного» этапа найти такой же обособленный нейронный процесс, отвечающий за принятие решения, не удаётся. Вместо этого Джеймс предлагает рассматривать поведение как результат непрерывного взаимодействия сенсорных, сенсомоторных и моторных систем с телом и окружающей средой. Эти процессы могут протекать одновременно и влиять друг на друга, а не следовать строгой очерёдности.
Это не означает, что сами решения нереальны. Джеймс считает понятие «решение» полезным для описания поведения, но ошибочным, если считать его отдельным физическим процессом, который запускает действие. Он проводит аналогию с центром масс в физике: это полезная математическая абстракция, которая не может сама по себе оказывать физическое воздейествие на объект. Подобно этому, решение – это скорее абстрактное описание сложного процесса, а не его непосредственная причина.
Другой пример, который приводит учёный, – простой робот, состоящий из нескольких сенсорных и моторных модулей. Он способен демонстрировать целенаправленное поведение, например двигаться вдоль стены, хотя в его конструкцию не заложен специальный «центр принятия решений». Поведение робота выглядит осмысленным, но возникает лишь из его реакции на среду. Джеймс задаётся вопросом: если простая машина может имитировать целенаправленность, не может ли и человеческое поведение лишь казаться результатом работы центрального контроллера, которого на самом деле нет.
Идея о наличии такого «контроллера» в мозге, по мнению учёного, ведёт к философской проблеме, известной как «картезианский театр»: если внутри мозга есть некий наблюдатель, принимающий решения, то для объяснения его работы потребуется предположить наличие ещё одного наблюдателя уже внутри него, и так до бесконечности. Джеймс предлагает отказаться от поиска линейных моделей и сосредоточиться на изучении сложных и одновременных взаимодействий, которые и порождают то, что мы привыкли называть решениями.
