Новое исследование ученых из Кембриджского университета показывает, что в вопросах создания постоянных пар люди гораздо ближе к таким животным, как сурикаты и бобры, чем к большинству других приматов. В своей работе исследователи представили сравнительный рейтинг, который измеряет уровень моногамии у целого ряда видов млекопитающих, включая человека.
Десятилетиями ученые, изучавшие эволюцию человека, полагались на ископаемые останки и антропологические данные для выводов о брачном поведении. Для анализа репродуктивных стратегий у животных использовались долгосрочные наблюдения за социальными группами и генетические тесты на отцовство. Новое исследование предлагает принципиально иной подход. Доктор Марк Дайбл с факультета археологии Кембриджа изучил соотношение родных (имеющих общих отца и мать) и сводных (имеющих только одного общего родителя) братьев и сестер у многих видов млекопитающих, а также в человеческих популяциях на протяжении тысячелетий. Этот баланс служит косвенным показателем эксклюзивности отношений.
По словам Дайбла, у видов или в обществах с более высоким уровнем моногамии рождается больше детей, имеющих общих родителей. И наоборот – в популяциях с полигамными или беспорядочными половыми связями доля сводных братьев и сестер значительно выше. На основе этих данных была создана вычислительная модель, которая сопоставляет генетические данные с известными репродуктивными стратегиями, формируя рейтинг моногамии для сравнения разных видов и культур.
«Существует своего рода „высшая лига“ моногамии, в которой люди занимают уверенную позицию, в то время как подавляющее большинство других млекопитающих придерживаются гораздо более беспорядочного подхода к спариванию, – заявил Дайбл, эволюционный антрополог из Кембриджского университета. – Тот факт, что доля родных братьев и сестер у людей совпадает с показателями социально-моногамных млекопитающих, служит еще одним доказательством в пользу того, что моногамия является доминирующей моделью для нашего вида».
Результаты исследования, опубликованные в журнале Proceedings of the Royal Society: Biological Sciences, показывают, что у людей общая доля полнородных братьев и сестер составляет 66%. Это ставит наш вид на седьмое место из одиннадцати изученных и прочно закрепляет в группе социально-моногамных, предпочитающих долгосрочные парные союзы. Для получения этих данных ученые проанализировали генетические материалы с археологических раскопок, а также этнографические сведения о 94 человеческих обществах по всему миру.
Для сравнения, у сурикатов этот показатель составляет 60%, а у бобров – даже немного выше, чем у людей, – 73%. Наиболее близким к человеку видом в исследовании оказался бело-огненный гиббон с уровнем моногамии 63,5%. В то же время наши ближайшие родственники – приматы – демонстрируют совершенно иную картину. У горных горилл доля полнородных братьев и сестер составляет всего 6%, а у шимпанзе и того меньше – 4%, что сопоставимо с показателями дельфинов. Макаки оказались еще ниже в этом рейтинге.
«Судя по моделям спаривания наших ближайших живых родственников, таких как шимпанзе и гориллы, человеческая моногамия, вероятно, эволюционировала из немоногамного группового образа жизни. Этот переход крайне необычен для млекопитающих», – отметил Дайбл. Похожий сдвиг наблюдается у некоторых видов волков и лис, которые практикуют социальную моногамию, хотя их предки, скорее всего, жили в группах с полигамными связями. Так, у африканских диких собак этот показатель достигает 85%, что делает их одними из лидеров рейтинга. Абсолютным чемпионом является калифорнийский олений хомячок, который создает пары на всю жизнь и достигает 100% показателя. На противоположном полюсе – шотландская овца с острова Соэй, у которой всего 0,6% родных братьев и сестер, поскольку каждая овца спаривается с несколькими баранами.
Уникальность человека заключается еще и в том, что мы живем в больших социальных группах, где размножаются несколько самок, состоящих в эксклюзивных парах. «Почти все другие моногамные млекопитающие либо живут в тесных семейных ячейках, состоящих только из размножающейся пары и их потомства, либо в группах, где размножается только одна самка», – пояснил Дайбл. Ученый подчеркивает, что исследование измеряет репродуктивную моногамию, а не сексуальное поведение. У большинства млекопитающих спаривание и размножение тесно связаны, тогда как у людей эту связь нарушают методы контроля рождаемости и культурные нормы.
