Альтернативные источники пресной воды долгое время рассматривались как способ спасения для стран, сталкивающихся с острым дефицитом ресурсов и высоким спросом. Инновации, такие как опреснение морской воды, повторное использование сточных вод и сбор дождевой влаги, внедряются государствами не только для обеспечения населения, но и как стратегический инструмент. Согласно новому исследованию, опубликованному в журнале World Water Policy, стремление избежать конфликтов с соседями из-за общих водных ресурсов становится одним из ключевых драйверов технологического прогресса. Однако наличие технологий само по себе не гарантирует мирного урегулирования споров, если отсутствует политическое доверие.
Для анализа взаимосвязи между водными инновациями и трансграничной безопасностью исследователи рассмотрели опыт двух стран – Израиля и Сингапура. Оба государства исторически находятся в условиях водного стресса и зависят от ресурсов, разделяемых с соседями, с которыми у них складывались непростые отношения. Теория устойчивости предполагает, что создание автономных систем водоснабжения позволяет странам снизить уязвимость перед внешними шоками, будь то климатические изменения или политическое давление. Сингапур и Израиль инвестировали значительные средства в создание такой устойчивости, чтобы минимизировать риски, связанные с неопределенностью поставок извне.
Сингапур, обладая населением в 5,7 миллиона человек и ограниченными природными источниками, долгое время зависел от поставок воды из Малайзии. Соглашения, заключенные еще в 1960-х годах, гарантировали городу-государству доступ к реке Джохор, но эти договоренности неоднократно становились предметом политических трений и угроз отключения. В ответ на это Сингапур разработал генеральный план, сделав ставку на три ключевые технологии: опреснение, высокотехнологичную очистку сточных вод (известную как NEWater) и сбор дождевой воды.
Внедрение этих технологий позволило Сингапуру значительно снизить зависимость от импорта. Сегодня переработанная вода покрывает 40% потребностей страны, и этот показатель планируется увеличить до 55% к 2060 году. Опреснительные заводы обеспечивают еще 30% спроса. Хотя споры с Малайзией по поводу цен на сырую воду и экологического состояния реки Джохор периодически возникают, наличие собственных мощностей лишило водный вопрос остроты, превратив его из экзистенциальной угрозы в предмет технических переговоров. Обе стороны продолжают соблюдать действующие соглашения, понимая взаимную выгоду сотрудничества.
Ситуация на Ближнем Востоке демонстрирует иную динамику. Израиль, делящий водные ресурсы реки Иордан и подземные горизонты с Иорданией, Сирией и Палестинской автономией, также сделал ставку на технологии. Страна построила разветвленную сеть опреснительных установок, которые сейчас дают 90% воды для муниципальных и промышленных нужд, а также стала мировым лидером в повторном использовании сточных вод для сельского хозяйства. Однако, в отличие от Сингапура, технологический прорыв Израиля не привел к существенному снижению напряженности в регионе.
Несмотря на наличие инфраструктурных соглашений в рамках процесса Осло, вопрос распределения воды остается источником конфликта. Совместные комитеты, созданные для управления ресурсами, часто оказываются парализованными из-за политического недоверия. Существует огромный дисбаланс в доступе к воде: потребление на душу населения в израильских поселениях на Западном берегу реки Иордан в разы превышает показатели палестинских общин, многие из которых не имеют доступа к централизованному водоснабжению. Проекты по строительству очистных сооружений или бурению скважин для палестинцев часто блокируются или задерживаются, что усугубляет гуманитарную ситуацию, особенно в секторе Газа.
Крупные региональные инициативы, которые могли бы использовать инновации для укрепления мира, сталкиваются с дипломатическими тупиками. Проект канала Красное море – Мертвое море, предполагавший опреснение воды для Иордании, Израиля и Палестинской автономии при поддержке Всемирного банка, был отложен на неопределенный срок. Эксперты отмечают, что техническая возможность производить больше воды не решает фундаментальных вопросов суверенитета и справедливости распределения ресурсов. Без политической воли и прозрачного обмена данными инновации остаются лишь инструментом внутренней безопасности, а не мостом к добрососедству.
Мировой опыт показывает, что успех зависит от способности сторон отделить технические вопросы от большой политики. Примером может служить договор 1944 года между США и Мексикой о водах реки Колорадо. Когда соленость воды, поступающей в Мексику, стала критической из-за американского сельского хозяйства, дипломатический конфликт удалось урегулировать строительством опреснительного завода в Аризоне. Это техническое решение позволило США выполнить обязательства и снять напряженность. В то же время договор о водах Инда между Индией и Пакистаном испытывает серьезное давление из-за споров вокруг строительства гидроэлектростанций, демонстрируя хрупкость соглашений при отсутствии доверия.
Для того чтобы водные инновации способствовали разрешению конфликтов, необходимы три условия. Во-первых, хотя бы одна из сторон должна обладать экономическим и техническим потенциалом для внедрения альтернативных источников. Во-вторых, участники спора должны видеть реальную выгоду в переговорном процессе и доверять механизмам урегулирования. В-третьих, выгоды от новых технологий – будь то дополнительный объем воды или компенсации – должны быть ощутимы для всех участников. В регионах с нестабильной экономикой, таких как Южная Азия или Африка к югу от Сахары, ключевую роль в финансировании таких дорогих проектов могут сыграть международные институты.
Исследование подчеркивает, что водная безопасность не достигается одной лишь инженерией. Технологии могут снизить зависимость от природных источников и смягчить последствия засух, но они не заменят необходимость справедливых договоров, уважающих национальный суверенитет. Пока политические барьеры и взаимное недоверие превалируют над прагматизмом, даже самые передовые опреснительные заводы и системы рециркуляции не смогут полностью устранить риск водных войн.
